ПАМЯТИ РАБОВСКОЙ НАТАЛЬИ КАРЛОВНЫ

 

    

  от Рабовской Н.К.

  Домашний адрес:

  г. Москва, II5I9I, Б.Тульская ул., д…

 

                                      ЖАЛОБА

 

    На Московском заводе "Красная Пресня " я проработала 11 лет /с апреля 1989 по июнь 2000 года/ инженером по охране окружающей среды, ответственным за природоохранную деятельность предпри­ятия. Неофициально я совмещала обязанности начальника сектора охраны окружающей среды, инженера-химика и лаборанта. Большую часть рабочего времени я находилась в своем рабочем кабинете, расположенном в здании одного из цехов завода, и лишь изредка мне приходилось работать /одной/ в помещении бывшей центральной заводской лаборатории, все сотрудники которой в 1995 году были уволены в связи со свертыванием производства, перепрофилированием предприятия и остановкой многих цехов.

    Утром 14 сентября 1996 года в мой заводской рабочий кабинет позвонил Л.А.Кричевский /зам. директора завода "Красная Пре­сня"/ и попросил зайти к нему "на разговор". В кабинете у Кричевского, помимо самого Кричевского, сидели зам. начальника отдела кадров завода Н.И.Чеботарева и технолог Л.И. Мармалева.

    " Мы тебя вчера обыскались! В милицию звонили, в морг! Мармалева ездила к тебе домой! Хотели взламывать дверь в твою квартиру! Ты представляешь, что бы это было, если бы взлома­ли дверь? ТЫ МОЖЕШЬ ПРОПАСТЬ! " - сказала мне зам. начальника отдела кадров Н.И. Чеботарева.


    " Я могу ПРОПАСТЬ?  Вы меня вчера обыскались? Странно! Вчера в течение всего рабочего дня я находилась в заводской лаборатории и никуда с завода ни на минуту не уходила! Вчера ко мне в лабораторию многие заходили и видели меня там!»  - ответила я Чеботаревой  удивленно.

    " Никто тебя не видел! " - сказала мне Чеботаре­ва, и в ее глазах, смотрящих на меня в упор, я отчетливо прочла устрашающее, зловещее: " МЫ ХОТИМ, ЧТОБЫ ТЫ ПРОПАЛА!" При этом сидящий рядом с Чеботаревой Кричевский утвердительно кивнул головой в подтверждение сказанному мне Чебота­ревой. Далее Кричевский достал из ящика своего письмен­ного стола 400 рублей - мою долгожданную заработную плату, выплачиваемую с задержкой в 5 месяцев, -  и с мерзким, скабрезным выражением лица вручил мне их. Я вышла из кабинета Кричевского, потрясенная вызы­вающим откровением Чеботаревой: "ТЫ  МОЖЕШЬ ПРОПАСТЬ!  МЫ  ХОТИМ, ЧТОБЫ ТЫ ПРОПАЛА!" Причины  желать моего исчезновения, избавления от меня всеми правдами и неправдами у Л.А.Кричевского конечно же были: неоднократно я открыто выражала Кричевскому свой протест по по­воду его откровенно наплевательского, цинично-равнодушного отношения к делу, наносящему вред предприятию. 

    Хочу привести здесь несколько эпизодов,  дающих полное представление о моих деловых взаимоотношениях с Кричевским  Л.А.:  " Вы виноваты,  Лев Абрамович, в том,  что договор завода с  «Мосводоканалом»  своевременно не был переоформлен, несмотря на то, что я Вам неоднократно докладывала о том,  что это срочно необходимо сделать.  В результате долг завода за сброс сточных вод в горканализацию, согласно счетам, предъявленным предприятию " Мосводоканалом ", оказался на 300 миллионов рублей превышающим фактически, в действительности причитающуюся с завода сумму платежа! " - сказала я как-то Кричевскому, в ответ на что Кричевский только спросил у меня:  "А живете Вы где? " - и далее, дополнил свой вопрос словами, не произнесенными им вслух, но хорошо читающимися на его одутловатой, омерзительной физиономии: "Тебя выселят из квартиры!".

   Подписание договора завода с предприятием  " Мосводосток " Кричевский также затянул. Когда я принесла подготовленный  мною  договор на подпись Кричевскому и объяснила ему, что этот договор нужно срочно подписать, иначе завод потеряет несколько миллионов рублей,  Кричевский с дьявольски циничным удивлением мне заявил:  " Так мало завод потеряет? " - и намеренно затянул подписание этого договора на месяц.  Если я всегда старалась изо всех сил, во чтобы то ни стало сэкономить каждую заводскую копейку,  то Кричевскому Л.А. такое наивное стремление к экономии чужих денег, сначала - государственных , а после 1993 года - денег ОАО " Красная Пресня " , было, мягко говоря, абсолютно не свойственно , что вызывало у меня глубокую неприязнь к этому человеку .

    По вине Л.А. Кричевского остался не согласованным важнейший заводской документ - " Экологический паспорт предприятия "  / над которым я работала несколько месяцев / , поскольку Кричевский, обычно совершенно не жалеющий заводских, денег, почему-то вдруг отказался внести мизерную, обязательную  плату за экспертизу " Экологического паспорта " Краснопресненскому Райсовету народных депутатов, где мой "Экологический паспорт" был рассмотрен и получил хорошую оценку. Без отметки же в " Экологическом паспорте " о его экспертизе в Райсовете, сотрудники " Москомприроды " его не согласовывали, а отсутствие отметки в " Экологическом  паспорте " о согласовании его в " Москомприроде " грозило заводу, в любой момент,  штрафными санкциями.

   Для разработки проекта нормативов предельно допустимых выбросов загрязняющих веществ завода в атмосферу / еще более важного заводского документа, чем " Экологический паспорт " / требовались результаты анализов проб воздуха из воздуховодов вентиляционных систем предприятия. Аппаратура для отбора проб воздуха /электроаспираторы, штативы и прочее / очень тяжёлая. Сам процесс отбора проб воздуха из воздуховодов может быть произведен качественно,  лишь при участии в отборе проб, по крайней мере,  двух человек. Поскольку я была единственным работником экологического сектора завода, то для столь важного отбора проб я решила обратиться к Кричевскому с просьбой дать мне в помощь хотя бы на два дня, кого-нибудь из заводских рабочих.  В ответ на мою просьбу Кричевокий угрожающе мне ответил:  «МЫ ВАМ  ДАДИМ!».  И мне пришлось, глотая слёзы, одной с огромным трудом втаскивать по отвесным лестницам в чердачные заводские помещения тяжелейшую пробоотборную аппаратуру и вести одной многочасовой отбор проб выбросов в атмосферу загрязняющих веществ завода. Когда я однажды обратилась к Кричевекому с просьбой установить,  наконец, в помещении, где я работала, вытяжной шкаф, без которого анализы сточных вод и воздуха с использованием токсичных органических растворителей / которые я периодически была обязана делать / невозможны, губительны для здоровья, и назвала при этом саботажем то , что до сих пор вытяжной шкаф в моей рабочей комнате не установлен, несмотря на все мои докладные, Кричевский в ответ мне заявил следующее:  " Но, но, поосторожней с выражениями! «Саботаж»! А то ...! ДА ТЕБЯ И НАДО ЗАГУБИТЬ!"  И вытяжной шкаф в моей рабочей комнате так и не появился. В общем,  ничего, кроме вреда, сей горе-руководитель ни заводу,  ни мне не приносил.

    При таком безобразном, демонстративно-враждебном, совершенно непозволительном для руководителя завода отношении ко мне Кричевского, отвратительной, тёмной личности, в непосредственном подчинении у которого я находилась,  мне следовало, безусловно уволиться с завода, но в девяностые годы, когда большинство предприятий было остановлено, повсюду шли сокращения штатов сотрудников, я очень боялась оказаться без работы и средств к существованию и потому, несмотря на периодические оскорбительно-хамские, преступные выпады в отношении меня Кричевского, продолжала работать на заводе «Красная Пресня», в чем мне впоследствии пришлось горько раскаиваться.

    17 сентября 1996 года, возвратись с работы домой, я обнаружила, что дверь моей квартиры взломана и заколочена гвоздями.  В 8 5-ом отделении милиции, куда я тут же обратилась за помощью, дежурный милиционер сообщил мне, что дверь моей квартиры была взломана в присутствии сотрудников милиции, причину же взлома объяснить мне не смог и предложил обратиться за разъяснениями по поводу случившегося к технику-смотрителю  ЖЭКа дома, в котором я живу. В диспетчерской ЖЭКа № 4 в ответ на мой вопрос:  «В чём дело? Почему дверь моей квартиры изломана и заколочена?» - техник-смотритель по имени Надя посмотрела на меня какими-то лживыми, нечестными глазами, несколько секунд помолчала, а потом сказала:

«Ой, сто лет жизни Вам! Приходили в ЖЭК с Вашей работы какие-то люди и сказали, что Вы пропали, неделю па работу не выходите!» - «Так это было в понедельник! В тот же день, вечером, эти люди меня нашли, а сегодня уже пятница! Почему Вы вдруг через три дня после прихода в ЖЭК этих людей решили взломать дверь моей квартиры?» - спросила я техника-смотрителя. «А мы у жильца из соседней квартиры спросили: не видел ли он Вас? Он сказал, что не видел!» - ответила мне техник-смотритель. Спрашивать у жильца из соседней квартиры: не видел ли он меня - всё равно, что выйти на улицу и спрашивать у первого встречного прохожего: не видел ли он такую-то, не проходила ли она здесь? Это не коммунальная квартира, где все и всё друг о друге знают и видят друг друга каждый день. В нашем огромном доме очень немногие люди знают друг друга и очень редко друг друга видят. И это в ЖЭКе №4 прекрасно известно.

    Так что объяснение техником-смотрителем причины противоправного взлома входной двери моей квартиры тем, что какой-то сосед по коридору якобы давно меня не видел, звучало необычайной дикостью и явной ложью.

После работы я никогда, как правило, никуда не хожу, нигде, кроме собственной квартиры, никогда не ночую. И если бы в ЖЭКе №4 в действительности интересовались тем, не случилось ли что-нибудь со мной, меня бы нашли сразу же в день прихода в ЖЭК сотрудников моего завода.

Ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду, ни в четверг, вечером, ко мне никто не приходил, и никто мне не звонил, хотя в ЖЭКе есть мой домашний телефон. Для чего же вдруг понадобилось взламывать дверь моей квартиры? Ясно, что не из каких-то добрых, нравственных побуждений. Руководствоваться при этом могли только самыми тёмными мотивами. Гвозди из заколоченной двери моей квартиры помог извлечь один из соседей (привлечь для этой цели кого-нибудь из рабочих ЖЭКа техник-смотритель отказалась, объяснив это тем, что «все они сейчас пьяные»). Войдя вместе с смотрителем в свою поруганную, осквернённую квартиру, я обнаружила, что, помимо обезображенной входной двери, при вторжении в мою квартиру незваных гостей пострадал также мой замечательный платяной шкаф (содрана полировка и сломан замок), вышел из строя радиоприёмник, содран со стены кусок обоев, начала течь нижняя часть смесителя.

    «А в шкаф мой зачем Вам понадобилось лезть?» - спросила я техника-смотрителя. «Как? Мы везде Вас искали, смотрели: и в этом шкафу, и в том, и вот здесь, и в этом мешке!» - ответила мне техник-смотритель. «Моя квартира бедная! Здесь особенно зариться не на что!» - сказала я технику-смотрителю. «Ну да, бедная! Она не бедная! Тут у Вас ковры, книги! У меня ковров нет!» - ответила мне техник-смотритель, и в этом её ответе я услышала нечто откровенно, вызывающе зловещее. С невозмутимым видом техник-смотритель ушла, оставив меня, потрясённую до глубины души случившимся, всю ночь до утра сидеть рядом с открытой нараспашку изуродованной, расщеплённой при взломе входной дверью моей квартиры. С исковым заявлением в суд я решила тогда не обращаться. И напрасно, потому что наступление темных сил, начатое на меня, вскоре было продолжено.

    14 июля 1997 года Кричевский Л.А. пригласил меня в свой кабинет на собрание-пятиминутку. В кабинете у Кричевского собрались начальники заводских подразделений и их заместители. Поболтав пару минут перед собравшимися людьми о пустяках, никак не связанных с заводской проблематикой, Кричевский вдруг ткнул пальцем в мою сторону, стукнул злобно кулаком по столу и крикнул: «Укол нужно ей сделать, чтобы умерла! Я пойду сегодня к Семёнову!» (Семёнов Д.К. - ген. директор завода «Красная Пресня»). Прочтя удивление в глазах одного из присутствующих, Кричевский скорчил отвратительную, притворно-жалостливую гримасу и добавил: «Она же мучается!» При всей своей внешней хрупкости, я всегда была человеком абсолютно здоровым и физически, и психически. Никаких мук, ни душевных, ни телесных, я никогда не испытывала. Взглянув же на одутловатую, оплывшую, похотливую, гнилостного цвета физиономию Кричевского, любой решил бы, что перед ним - нездоровая личность. Предложение Кричевского собравшимся людям убить меня, дабы избавить от мучений, прозвучало для меня как нечто несусветное, невероятное. «Трепыхаетесь? Можете не трепыхаться!» - заявил мне Кричевский, встретивший меня в заводском коридоре через час после состоявшегося в его кабинете собрания, что в переводе с сатанинского на более распространённый язык означало: «Участь твоя решена! Тебе - конец!». «Человек человеку - волк! Я тебе - волк!» - добавил он.

     Возвратясь вечером с работы домой, я включила телевизор. На одном из телевизионных каналов началась передача «Здоровье». Ведущая передачи врач Е.Малышева, как всегда, добродушно улыбалась зрителям и вдруг, неожиданно зло прищурившись, глядя прямо в объектив камеры, заявила нечто чудовищное, сильно попахивающее обыкновенным фашизмом: «Право на жизнь нужно заслужить!». Горько поплакав, навзрыд, от услышанного с экрана телевизора, невольно заставляющего вспоминать об угрозах в мой адрес со стороны Л.Л.Кричевского, я приготовилась к дальнейшим тяжким злоключениям, которые, действительно, не заставили себя долго ждать. На следующий день, в 12-м часу ночи, я проснулась от стука и беспрерывного звона в дверь моей квартиры. Хорошо понимая, что в столь поздний час ни на какие звонки в дверь мне отзываться не следует, я встала с постели, подошла к двери и молча стояла, дрожа от страха. Беспрерывно звонили и стучали минут 15. Наконец, звон (напомнивший мне о ночных звонках в квартиры репрессированных в 1937 году граждан) прекратился. «Нет её дома!» - услышала я хриплый мужской голос за дверью, а затем топот чьих-то ног по коридору.

    Через три дня, возвратясь с работы домой, я увидела, что в наружной части стены моей квартиры появилась пробоина. Какие-то мастера тёмных дел содрали со стены толстый слой штукатурки и выбили целый ряд кирпичей. Для создания лаза в мою квартиру им осталось покончить ещё лишь с одним кирпичным рядом.

    Февральской ночью 1999 года я проснулась от страшной боли в сердце, которое у меня абсолютно здорово и никогда не болит. Вскочив с постели, я почувствовала, что квартира моя наполняется чем-то удушливо, невыносимо тяжким, а в тело моё впилось нечто, не поддающееся словесному описанию.

Я поняла, что это одна из спецслужб, обслуживающих мафиозные, криминальные структуры, приступила к операции, направленной на моё физическое уничтожение. Было ясно также, что начатая на меня атака какой-то из спецслужб является следствием заинтересованности в моей смерти, помимо таких «людей», как Л.А.Кричевский, с завода, на котором я работала, и совсем других негодяев, с абсолютно иными мотивами заинтересованности в организации моей ликвидации, основным из которых была беспрепятственная возможность захвата моей квартиры, освобождающейся после моей смерти. К моему несчастью, совпала заинтересованность очень многих разношёрстных преступников в моей гибели,

    Я оделась и вышла из дома на ночную улицу. Фантастическое ощущение чего-то впившегося в спину, к моему ужасу, не покидало и на улице. Побродив до утра по безлюдным улицам, я возвратилась домой, собрала вещи и решила срочно выехать к своей дальней родственнице в Красноярск (в это время я находилась в отпуске). Сев в самолёт, следующий рейсом Москва-Красноярск, я вдруг увидела, что спереди, слева и позади меня сидят люди, чей специфический облик не оставлял сомнений в том, что это агенты какой-то из спецслужб. С одним из этих людей мы встретились взглядами, и в глазах его, смотревших на меня, я прочла: «Почему ты не хочешь умереть? Ведь ты же несчастная! Не рада будешь, что на свет родилась!» Спустившись с трапа самолёта в Красноярском аэропорту, я поняла, что лететь в Красноярск мне было незачем, потому что электромагнитное «нечто», вонзившееся в мою спину в Москве, продолжало впиваться в меня и в Красноярске, правда, с значительно меньшей силой. Захотелось тут же взять обратный билет и возвратиться в Москву, но я решила все-таки встретиться сначала с Красноярской родственницей. Добираться к родственнице нужно было двумя автобусами с пересадкой на автовокзале. Сев в автобус, следовавший до автовокзала, я так же, как и в самолёте, сразу же заметила сопровождающую меня, только уже местную, Красноярскую агентуру преступников, обрушившихся на меня, узнать которую можно было без всякого труда. Это были три дюжих молодца уголовной наружности, угрожающе-враждебно смотревших на меня. На остановке «Автовокзал» я вышла из автобуса, чтобы сделать пересадку. Нужный мне автобус должен был прийти, согласно расписанию, только через час. Я немного отошла влево от здания автовокзала и вдруг увидела маленький домишко, у входа в который висела табличка: «Отделение милиции №...» (к сожалению, номер отделения я не запомнила). Я решила зайти в этот милицейский участок и рассказать там всё, что со мной случилось. «Разрешите мне встретиться с начальником вашего отделения милиции!» - обратилась я с просьбой к дежурным милиционерам, зайдя туда. «Подождите вот здесь! Начальник должен скоро появиться!» - ответил мне один из сотрудников милиции, одетый в штатский костюм, и в глазах его при этом мелькнуло угрожающе-враждебное выражение. Я спокойно села ждать прихода начальника отделения милиции. Почти сразу же, вслед за мной, в милицию зашёл небольшого роста, молодой парень, с лицом закоренелого уголовника-рецидивиста - «шестёрки». Дежурные милиционеры, увидев вошедшего в отделение милиции человека сугубо криминального обличья, почтительно вытянулись и первыми поздоровались с вошедшим как с очень хорошо знакомым и уважаемым ими лицом.

    Такое уважительное, дружеское отношение милиционеров этого отделения к человеку, безусловно, представляющему криминальную среду, очень меня удивило. Представитель уголовного мира ответил милиционерам на их дружеское, почтительное приветствие и направился в один из служебных милицейских кабинетов. Было ясно, что этот уголовник связан с милиционерами какими-то тесными деловыми контактами. Минуг через 15 моего молчаливого ожидания начальника отделения милиции меня попросили войти в одну из служебных дверей, туда, где до меня уже успел побывать вошедший вслед за мной в отделение парень уголовного обличья. Как только я переступила порог служебного помещения, куда меня пригласили, впустивший меня милиционер вдруг демонстративно закрыл на ключ дверь, в которую я вошла, и показал мне молча, пальцем, куда мне следует пройти.

Вместо начальника отделения милиции, которого я ожидала увидеть, разрешения встретиться с которым попросила, зайдя в милицию, передо мной стояли два санитара в белых халатах. Санитары спросили у меня: с какой целью я приехала из Москвы в Красноярск. Я ответила, что приехала в Красноярск к родственнице, а в милицию решила зайти, потому что какие-то преступники, вооружённые электромагнитной и, возможно, инфразвуковой и ультразвуковой спецтехникой, вторглись в моё жилище. «Нужны приборы для определения параметров электромагнитного поля!» - доверчиво сказала я санитарам. «Приборы будут! Сейчас поедем в одно место, там все приборы у них есть!» - ответили мне они. На этом моя непродолжительная беседа с санитарами, которые встретили меня в служебном кабинете Красноярского отделения милиции, закончилась. Меня крепко схватили за плечи, вывели на улицу, затолкали в карету скорой помощи и отвезли в Красноярский психоневрологический диспансер. Я поняла, что это было сделано милиционерами по указанию сотрудничающей с криминальным миром спецслужбистской агентуры, сопровождавшей меня на всём пути следования из Москвы в Красноярск.

    Согласно статье 29 Федерального закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании», основаниями для принудительной госпитализации в психиатрический стационар является тяжёлое психическое расстройство, при котором:

а) человек представляет непосредственную опасность для окружающих или себя, или

б) человек беспомощен, то есть не способен самостоятельно удовлетворять свои жизненные потребности, или

в) в случае неоказания психиатрической помощи возможно причинение существенного вреда здоровью человека вследствие ухудшения его психического состояния.

    Ни лёгкими, ни, тем более, тяжёлыми психическими расстройствами я никогда не страдала. Я - абсолютно психически здоровый, уравновешенный, тихий, спокойный, доброжелательный человек, не представляющий ни малейшей опасности ни для окружающих, ни для себя. В беспомощном состоянии, требующем ухода и посторонней помощи, я также не находилась. Я - трудоспособный, деятельный, энергичный человек, на умалишённую и слабоумную совершенно не похожий. Так что моё принудительное заточение в Красноярский психоневрологический диспансер было просто карательно-репрессивной акцией, противозаконной, преступной,  расправой со мной кучки мерзавцев, одним из которых я была неугодна, а другим мешала в достижении корыстных, низменных целей. Подлая, преступная выходка Красноярских милиционеров была для меня настолько неожиданной, настолько потрясла меня, что я на некоторое время лишилась дара речи и просто уже ничего не была в состоянии оказать в свою защиту.  

«Сколько мне, абсолютно здоровому психически челове­ку, еще находиться в вашем диспансере? " - спросила я через две недели, прошедшие со дня моего насильственного заточения в психуш­ку, у ”лечащего врача" этого заведения, который даже ни разу не удосужился поговорить со мной /как и другие "медики” данного диспан­сера/, не задал мне ни одного вопроса, что, впрочем, вполне понятно при тех неблаговидных целях, с которыми я была доставлена из мили­ции в диспансер. " ПОКА НЕ ПРЕСТАВИШЬСЯ! ” - ответил мне на мой воп­рос «добрый, честный, грамотный доктор».  Еще через неделю зашедшая в палату, куда меня помести­ли, заведующая отделением  диспансера мне вдруг заявила:  " Анализ крови показал, что у тебя сифилис! "  Сифилиса и каких бы то ни было других венерических заболеваний у меня никогда не было и быть не могло. Я - абсолютно здоровый физически человек, без каких бы то ни было хронических заболеваний. Сообщение заведующей отделением о том, что в моей крови якобы обнаружен сифилис, было чудовищной, мерзкой, подлой, гнусной ложью с целью - окончательно растоптать меня.  ”Благородная, порядочная " заведующая отделением психоневрологического застенка в тот же день, очевидно намерен­но, с провокационной, низменной целью успела поведать гнусную ложь о якобы обнаруженном у меня сифилисе молоденькой, пятнадцатилетней наркоманке из соседней палаты  /с которой у меня не было ничего общего, я с ней ни разу не разговаривала/ , потому что нар­команка эта вдруг подошла ко мне и почему-то чуть не плача от него­дования и возмущения, явно вызывая меня на скандал, заявила:  " У тебя, оказывается, сифилис, а говорила, что ника­ких мужчин у нее никогда в жизни не было! Что же это ты? ” Сжав зубы, мне пришлось вытерпеть, находясь  в застенке, и это провокационное, омерзительное, бесконечно оскорбительное, дополнительное посягательство на мою честь и человеческое достоинство / к счастью, у меня характер совсем иной, чем у героини рассказа А. Толстого " Гадюка " /. Сообщить болтливой девахе-наркоманке эту заведомо клеветническую  «новость»  - означало оповестить о якобы обнаружен­ном у меня сифилисе весь провинциальный город Красноярск, что само по себе уже является уголовно-наказуемым преступлением, согласно статье 129 Уголовного кодекса Российской Федерации, особенно если распространителем заведомо клеветнических сведений является лицо, давшее клятву Гиппократа. Спасибо "благородной, порядочной" заведующей отделе­нием и на том, что меня тут же не начали еще и лечить от вымыш­ленного сифилиса.

    Условия содержания в психоневрологическом учреждении, в которое меня внезапно преступно затолкали без суда и следст­вия, были далеко не санаторно-курортными. Питание пациентов здесь ограничивалось одними отвратительными, мерзкими кашами из самых дешёвых круп, сваренными на во­де, без сахара и соли, которые трудно было назвать человеческой едой. От таких каш отказалась бы даже бродячая собака. Это отвратитель­ное варево, которое я была просто не в состоянии есть, нужно бы­ло запивать чаем без сахара, с привкусом  помоев.  Заведующая отделением предложила мне как-то дать ей 200 рублей на покупку для меня фруктов в дополнение к более чем скудному больничному питанию. 200  рублей я ей дала, но, кроме двух апельсинов, за три месяца пребывания в Красноярском диспансере никаких фруктов я не получила. Прогулки пациентов на свежем воздухе в этом «лечебном»  учреждении были вообще не предусмотрены. Пациенты находились здесь месяцами и годами взаперти, в зарешеченных, удушливых,  про­куренных палатах / курить в палатах было здесь почему-то разрешено /.  Для человека некурящего, такого, как я, удушливая,  мерзкая атмосфера этого заведения была особенно невыносимо тяжела. Характерно то,  что за всё время моего пребывания в диспансере ни один из "медиков" данного заведения ни разу со мной не разговаривал ни на какие темы, ни о чем  меня не расспра­шивал, без чего, казалось бы, совершенно невозможно  определить, в каком состоянии находится рассудок принудительно доставленного к ним человека.

    Выпущена на свободу из Красноярского психоневрологического чистилища я была только через три месяца. Перед выпиской из диспансера заведующая отделением попросила с меня 5 0 0 рублей за насильственное пребывание в застенке, где "лечение" как будто бы является бесплатным / причем эта передача мною ей денег за "лечение" официально никак не была оформлена /.  Вещи мои, изъятые при помещении в диспансер, хранились таким образом, что при выписке из этого учреждения мне не вер­нули мою шляпу из черно-бурой лисы, шерстяной шарф, перчатки и кофту /что, конечно же, просто забавная, незначительная мелочь в сравне­нии с самим вопиюще-преступным фактом моего насильственного трёхмесячного содержания в застенке /. За три месяца пребывания в Красноярском диспансере я похудела на 20 килограммов, превратилась в ходячий скелет и выглядела не лучше узников фашистских лагерей смерти.

     Униженная, затравленная, растоптанная, обессиленная, доведенная до состояния полного физического истощения, я возврати­лась домой, в Москву, и через неделю вышла на работу. Вернувшись в Москву,  мне следовало немедленно уволи­ться с завода "Красная Пресня", поскольку я прекрасно сознавала, что заказчиками преступной расправы со мной были, по всей вероятности, и некоторые руководители данного предприятия / такие, как Л.А. Кричевский / но я этого к несчастью, не сделала и продолжила свою работу на этом заводе .

    Возвращаясь в Москву, я очень боялась, что крими­нальная спецслужба, прекратившая поливать меня электромагнитным "душем" сразу же, как только я оказалась за стенами Красноярского дис­пансера, после моего возвращения домой тут же обрушится на меня снова, - но этого не случилось. Преступниками мне была дана на некоторое  время передышка. Прошло два месяца со дня моего возвращения на "родное" предприятие. Все это время я, как всегда, добросовестно ра­ботала, старательно выполняя всё, что от меня требовалось. Все шло относительно спокойно.

    Но вот в одну из августовских ночей 1999 года мою квартиру вдруг залил кто-то из соседей, живущих выше этажами. Обои, по которым стекали потоки воды, льющейся с потолка, размокли, вспухли и отслоились, потолок покрылся желтыми, грязными разводами, штукатурка на потолке растрескалась и стала осыпаться.

    Через два дня после этого происшествия, возвратясь с работы  домой, я обнаружила, что ящики моего трюмо выдвинуты, их содержимое разбросано по полу, а из коробки, в которой я храню деньги, исчезло все, что я заработала за последние месяцы, - более четырех тысяч рублей, которые мне выплатили накануне на заводе  /с задержкой в 5  месяцев/. Из квартиры исчезли также все имеющиеся у меня зо­лотые ювелирные украшения - кольца и золотая цепочка.

    Сразу же удивило то, насколько точно, безошибочно, без всяких поисков, грабители определили место, где я храню деньги и золотые украшения. В моей квартире несколько шкафов, тумбочек с  многочисленными ящиками и коробками, куда проникшие в мою квартиру преступники даже не заглянули /никаких следов поисков ценностей в шкафах, где они отсутствовали, не было оставлено/. Это наводило на мысль, что ограбление совершено людьми, бывавшими раньше в моей квартире и хорошо знавшими, что и в каком  шкафу у меня находится, а также, похоже, знавшими о том, что накануне мною была получена на заводе зарплата за несколько  месяцев, которую я не успела сдать на хранение в Сбербанк. Дверь в мою квартиру грабители не взламывали. Она была просто открыта, а затем закрыта ими своим, подобранным ключом или отмычкой. Я тут же обратилась с заявлением в районную милицию. Пришедший по моему вызову следователь ОВД "Даниловский " осмотрел место происшествия, составил протокол и ушел, пообещав мне вернуть исчезнувшие из квартиры вещи в том случае, если ми­лиция вдруг сумеет их найти. Больше у меня следователь районного ОВД не появлялся. Преступники, ограбившие мою квартиру, найдены не были, да и вряд ли районная милиция пыталась их найти.

    Прошло два месяца со дня ограбления моей квартиры. В один из ноябрьских дней 1999 года, включив радио­приемник, настроенный на волну и частоту радиостанции «Маяк», я вдруг услышала нечто ужасное, вызывающее оторопь и шок.

   Вот некоторые, отдельные цитаты из той устрашающе-угрожающей мерзости, которая неслась в мою квартиру из радиовеща­тельной сети:

" Мы не забыли! И  УБЬЕМ! ВОН ИЗ ТЕРЕМА! ";

" СКОЛЬКО МОЖНО ЖИТЬ ПОД ДУЛОМ АВТОМАТА? ";

«ЧТО ХОТИМ, ТО И ДЕЛАЕМ! У ТЕБЯ ИЗЛИШКИ ЖИЛОЙ ПЛОЩАДИ - БЕЗ НИЧЕГО ОСТАНЕШЬСЯ!  КТО НА ЭТОТ РАЗ ПЛОМБУ С ДВЕРИ СОРВЕТ,  ТОТ ПОЛУЧИТ! ";

" НЕ ХОЧЕШЬ УХОДИТЬ - УМРЕШЬ В МОСКВЕ! ";

" ГОНЯТ! СРУБИЛИ ТЕБЯ, РУХНЕШЬ! ”;

Мы ТЕБЕ МОЖЕМ ЗА КВАРТИРУ РЕВОЛЬВЕР ПОДАРИТЬ!

«НЕ РАДА БУДЕШЬ, ЧТО НА СВЕТ РОДИЛАСЬ!»;

" НАХОДИМ ВРАГА И МЕДЛЕННО ЕГО УНИЧТОЖАЕМ!”;

" ЕСЛИ ВРАГ НЕ СДАЕТСЯ, ЕГО УНИЧТОЖАЮТ!";

" КРАСНЫЙ ДИРЕКТОР ЗАВОДА "КРАСНАЯ ПРЕСНЯ"!!!

     Мне стало ясно, что меня и всё происходящее в моей квартире с помощью скрытой телевизионной дистанционной системы видеонаблюдения и прослушивающих устройств очень хорошо видит и слышит некое преступное сообщество. Сразу же стало понятно, кем совершено ограбление моей квартиры и почему так безошибочно, точно, без всяких поисков преступники определили место, где я храню деньги и золотые ювелирные украшения: с помощью скрытой телевизионной системы видеонаблюдения они очень хорошо успели разглядеть, что и где хранится в моей квартире.

    После "разговорной” части  «передачи»,  прозвучавшей с частоты радиостанции "Маяк", цитаты из которой мною приведены выше, следовали песенки со следующими  "замечательными" словами:

 " Не ходи в поле, еврейка, близко дорожки - достанется, завтра не останешься, увезет тебя зеленая карета! ";

" Забирай свое и беги, беги, беги, уноси свои ноги, ноги, ноги! ";

" Ничего тебе не отломится! Слышен стук топора по трубе - рухнет деревце!» ;

" Вышла кикимора из дома!  Ей не уехать дальше смерти! ";

«Черт с рогами и копытами!».

И так далее и тому подобное.

    В ту же ночь на меня, как 8  месяцев назад, снова обрушились невидимые потоки электромагнитных волн, вызывающих невыносимую головную, мышечную, сердечную, зубную и прочие боли.

   Утром на завод я добралась с трудом, под градом сыпящихся на меня откуда-то из поднебесья невидимых электромагнитных "осколков ", впивающихся в тело. На заводе я почему-то почувствовала облегчение и смогла нормально отработать свой рабочий день.  Возвратясь вечером с работы домой, я снова включила радиоприемник, настроенный на волну и частоту радиостанции "Маяк” и услышала следующие непристойные выкрики /как ни странно, женскими голосами /:  " Мы тебе дадим!  Сделаем х...!  X... - то, да маловато будет! Вот это - как раз мой размерник!  Размерник тут ни при чем - халява! "

    Несшиеся из радиовещательной сети в мою квартиру грязные, нецензурные, мерзопакостные, бандитские словеса, способные вызвать у любого приличного человека состояние потрясения, я привожу здесь дословно, поскольку они ясно говорят о том , жертвой какого сорта "людей" я оказалась. Конечно, приобрести радиостанцию с радиопередатчиком в наше время может любая преступная группировка, но может ли она выходить в эфир на волне и частоте государственной радиостанции?  Очевидно, может, поскольку трудно поверить в то, что одна из ведущих государственных радиостанций страны была предоставлена преступникам для шантажа, запугивания своих жертв и просто для бандитского, уголовного куража.  Через секунду после услышанного мною с частоты государственной радиостанции одна из моих ног вдруг начинает страшно болеть, неметь и подкашиваться,  причем сразу  же становится ясно, что боль эта вызвана искусственно потоками невидимых, электромагнитных излучений.  Я с трудом доползаю до постели,  ложусь, а дальше начинается нечто несусветное:  дальше начинается дистанционное электромагнитное изнасилование и прочие невиданные и неслыханные "чудеса".  Невидимая электромагнитная сила стаскивает меня с подушки и тащит по дивану то в одну, то в другую сторону.  Мои ноги то раздвигают, то сжимают настолько, что начинает казаться, что наступил мой конец.  Меня толкают, тянут, переворачивают то на живот, то на спину. Я пытаюсь встать с постели , но не могу : невидимая электромагнитная сила прижимает меня вниз, и я не в состоянии даже приподнять голову. Мои руки, ноги, голову приводят в движение извне, помимо  моей воли, воздействием на мои нервные и мышечные ткани электромагнитными импульсами с какого-то пульта дистанционного управления "биообъектами".  Моими собственными руками /как чужими, помимо моей воли/ преступники, засевшие где-то за каким-то биокомпьютером,  дистанционно бьют меня по лицу, тянут за волосы, стаскивают с меня одежду, проводят ребром  моей ладони по моему горлу /сие характерное движение означает:  " Мы тебе перережем горло! "/ и так далее.  Мерзкая дистанционная,  электромагнитная вакханалия бандитов продолжается на протяжении всей ночи.

    Утром, после бессонной, кошмарной ночи я с трудом сползаю с постели,  меня тошнит и шатает. За завтраком я снова включаю радиоприемник и слышу следующие "дружеские" заклинания и советы с частоты радиостанции "Маяк":

" УМРИ!  И ПОЧЕМУ ЛЮДИ  ТАК БОЯТСЯ СМЕРТИ? «;

" Чем болеть,  может,  лучше сразу в гроб? ";

" Пожизненный х... тебе с гвоздями! " 

    Несмотря ни на что, я собираюсь и еду на работу. Далее дистанционный электромагнитный шабаш радиоэлектронных террористов в моей квартире с изнасилованием и прочими гадостями стал повторяться из ночи в ночь. Каждую ночь пространство над моей постелью наполняется чем-то смертельно, невыносимо тяжким, и какие-то грязные подонки-извращенцы устраивают надо мной унизительную, дистанционную, электромагнитную экзекуцию.  Обрушившиеся на меня преступники почти полностью лишили меня нормального ночного сна, днем же я часто засыпаю явно искусственно вызванным сном. Очнувшись после такого непродолжительного усыпления, чувствуешь себя отвратительно, иногда просто на грани смерти.  " УСНИ НАВЕКИ,  ЖИВУЧАЯ, КАК КОШКА! Что тебе делать? Испариться! " -  услышала я как-то с бандитствующей радиостанции после одного из приливов такого дневного, искусственно вызываемого сна. 

    Вползшие дистанционно /виртуально/ в мою квартиру радиоэлектронные преступники установили за мной непрерывное, круглосуточное телевизионное видеонаблюдение, причём видит меня эта бандитская нечисть одинаково хорошо /с многократным увеличением/ и при свете, и в полной темноте, в каждой точке пространства, где я нахожусь, и дома, и на улице.

Преступники круглосуточно дистанционно, прицельно бьющие по мне из электромагнитной, ультразвуковой и инфразвуковой "пушек" / с резкой активизацией разбоя в ночное время суток/, видят каждую точку на моем теле,  даже если я укрыта несколькими одеялами, и самое страшное то, что спрятаться от этого всевидящего бандитского ока невозможно нигде. Физическая расправа со мной сочетается с умышленной дистанционной порчей моих вещей  радиоэлектронными террористами:  порван в клочья норковый воротник моего зимнего пальто, в моих замечательных, нарядных шторах появились огромные, зияющие дыры, ежедневно я обнаруживаю все новые царапины, трещины, вмятины и сколы на своей полированной мебели, стиральной машине, ванне, раковине, электрической плите, стенах, полу и потолке. Все моё постельное и нательное бельё, верхняя одежда наэлектризованы  настолько, что при прикосновении к ним руками встают колом и слышен треск электрических зарядов, а при трении одной детали моего белья и одежды о другую иногда даже появляются голубоватые зловещие вспышки электрических зарядов, чреватые возгоранием. На поверхности абсолютно исправных электрических выключателей в моей квартире, в результате шабаша радиоэлектронных террористов, периодически также скапливаются электрические за¬ряды,  и при прикосновении к выключателям ощущаешь лёгкий удар электрическим током. Электрическим током в моей квартире иногда бьёт даже струя воды, текущей из водопроводного крана.

Время от времени, лампочки в моей квартире не просто перегорают, а с треском разрываются, рассыпаются на мелкие осколки, разбивая при этом плафоны люстр.

    Если бы мне когда-то кто-нибудь рассказал что-нибудь, подобное описанному мною выше, я бы просто никогда этому не поверила, как и большинство людей, никогда не сталкивавшихся с подобными "чудесами" и находящихся в полном неведении относительно того, насколько далеко шагнули вперёд в последние десятилетия 2 0-го века такие науки, как радиоэлектроника, биоэлектроника, биофизика, что и позволяет преступникам безнаказанно, в своё удовольствие чинить тот разбой, с которым пришлось столкнуться мне. Как говорил Уильям Шекспир устами своего героя:  « Есть многое на свете}  друг Горацио, что и не снилось нашим  мудрецам! "

Используя современные системы радиоэлектронного обнаружения цели /радионавигационное и радиолокационное оборудование /, преступное сообщество,  жертвой которого я стала,  имеет возможность ни на секунду не выпускать из своего поля зрения намеченную им жертву-мишень, независимо от того, где эта жертва находится / в ее собственной квартире или далеко за ее пределами./,  и беспрепятственно вести по ней прицельную, дистанционную,  избирательную стрельбу из высокоточного электромагнитного,  ультразвукового и инфразвукового оружия,

Используя различные варианты сочетания электромагнитных волн определенной длины и частоты, а также ультразвук и инфразвук, преступники имеют возможность легко разрушить любой орган человеческого организма, вызвать у человека любые болезненные ощущения, задушить, зарезать, изнасиловать и так далее.

    Дистанционное электромагнитное, ультразвуковое и инфразвуковое оружие замечательно для преступников тем, что человек, подвергшийся атаке террористов с использованием данных видов вооружения, не в состоянии доказать кому бы то ни было, что стал жертвой дистанционного террора, поскольку электромагнитные, ультразвуковые и инфразвуковые волны не видимы  невооруженным глазом, не слышимы и не оставляют явных следов насилия на телах замученных и убитых ими людей / в отличие от традиционного огнестрельного,  холодного оружия и различных ядов /, а замеры параметров электромагнитного поля и уровня звукового давленая ультразвуковых и инфразвуковых колебаний в квартирах частных лиц, ставших жертвой преступников, санитарно-эпидемиологические станции / Управление Роспотребнадзора г. Москвы  /, как ни странно, не производят / столь важный вид санитарного контроля почему-то не входит в круг обязанностей данных медицинских учреждений, призванных охранять здоровье населения /.

    При попытке обращения с жалобами в правоохранительные органы люди, подвергшиеся электромагнитной, ультразвуковой и инфразвуковой атаке преступников, автоматически, как правило, объявляются психически больными со всеми вытекающими отсюда последствиями, что окончательно развязывает руки терроризирующим  их мерзавцам, у которых появляется возможность лёгкого захвата собственности своих жертв  /прежде всего квартир этих людей /.  Выдача официальных заключений представителями правоохранительных органов о невозможности электромагнитного, ультразвукового и инфразвукового дистанционного разбоя с аргументацией:  «Этого не может быть, потому что не может быть никогда!»   - означает выдачу официальных разрешений преступникам на дистанционные, скрытые от глаз людских, убийства ни в чем не повинных граждан с целью захвата их имущества. Совершенно естественно, что после выдачи подобного официального заключения по моим заявлениям милиционерами ОВД "Даниловский" и признания его законным Симоновской  межрайонной прокуратурой г. Москвы атака фашиствующих радиоэлектронных подонков на меня десятикратно усилилась. Ноги мои периодически отбиваются преступниками дистанционной электромагнитной "дубиной" настолько, что безумно болят, распухают, краснеют и представляют собой страшное зрелище. Я начинаю сильно хромать и с трудом могу передвигаться.

 

За 8 лет почти беспрерывных электромагнитных уда­ров по моим ногам они покрылись бесчисленными, уродующими, точечными следами ожогов, кровоподтёками и сетью выступивших на поверхность кожи, безобразно расширившихся вен. Прицельные удары преступников-убийц дистанцион­ной электромагнитной "дробью" то в левый мой висок, то в правый, поочередно, причиняющие безумную, невыносимую головную боль, ста­ли также почти беспрерывными и усиливающимися с каждым днём, что очень скоро может закончиться для меня инсультом или опухолью моз­га. Круглосуточный электромагнитный обстрел с каж­дым днем все больше снижает остроту моего зрения, 100%-ого до 1999 года - года начала наступления на меня радиоэлектронных тер­рористов / воздействие электромагнитного поля с параметрами, пре­вышающими предельно допустимое значение, как известно, прежде все­го сказывается на остроте зрения/. Преступники уродуют мне лицо. На лбу моем поя­вились незатягивающиеся, уродующие проколы кожи дистанционной электромагнитной иглой, мне обжигают подбородок, выламывают зу­бы. У меня очень сильно выпадают волосы. Сексуальное дистанционное надругательство надо мной стало еще более изощренным. Можно с уверенностью говорить о том, что эти подонки не просто садисты, убийцы и воры, но еще и сексуальные извращенцы.

    Если до I999 года я выглядела на 15 лет моложе своего возраста, то сейчас, искусственно состаренная преступным отребьем, кажусь древней старухой. Я низведена преступной, фашиствующей, уголовной нечистью до положения сексуальной игрушки, радиоуправляемой подопытной мартышки, превращена в радиоуправляемого человека - биоробота. Я вспоминаю лицо одной из работниц ЖЭКа моего дома, которую я встретила через несколько дней после противоправного взлома входной двери моей квартиры в сентябре 1996 года. " РАЗРЕШЕНО! ” - отчетливо читалось в глазах этой работницы  ЖЭКа, смотрящих на меня. Под "разрешено” имелось в виду чьё-то разрешение убить меня или просто противозаконно выбросить меня из квартиры, дабы эту квартиру для кого-то освободить.

Мне, человеку простому и наивному, всегда казалось, что времена Гитлеровского фашизма и Сталинских Гулагов навсегда ушли в прошлое. Возможность в наше время получения разрешения от официальных властей на безнаказанное убийство и присвоение имущества какой-то категории ни в чем не повинных граждан каза­лась мне вещью невероятной, фантастической, неправдоподобной.

    Как оказалось в действительности, получить такое разрешение от не­которых продажных представителей официальной власти на погром, ограбление, изнасилование и убийство кого угодно и в наши дни не составляет ни малейшего труда. У входа в подъезд дома, в котором я живу, я часто замечаю  дежурящую агентуру преступников, занятых моим медленным уничтожением, так называемую "пасущую наружку", на лицах которой я не раз отчетливо читала: "Тебя не будет! Тебя НАМЕЧЕНО УБРАТЬ!"

Нагло,  цинично попраны  мои основные, неотъемлемые гражданские права, которые Российская Федерация обязалась обеспечить каждому,  находящемуся под ее юрисдикцией, подписав Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод:

-  Право на жизнь /статья 2 Европейской Конвенции/.

-  Право на физическую неприкосновенность /статья 3 Европейской Конвенции/.

-  Право не быть подвергнутым дискриминации по каким бы то ни было признакам /статья 14 Европейской Конвенции/.

-  Право на уважение частной и семейной жизни /статья 8 Европейской Конвенции/.

-  Право на эффективное средство правовой защиты /статья 13 Европейской Конвенции /.

    Согласно Уголовному кодексу Российской Федерации, тяжкие преступления, чинимые в отношении меня, являются уголовно-наказуемыми деяниями в соответствии со статьями закона:

Статья 139. Нарушение неприкосновенности жилища;

Статья 128. Незаконное принудительное помещение в психиатрический стационар;

Статья 209. Бандитизм;

Статья 119. Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью;    

Статья III. Умышленное причинение тяжкого вреда

здоровью;

Статья 117. Истязание;

Статья 131. Изнасилование;

Статья 132. Насильственные действия сексуального характера;

Статья 135. Развратные действия;

Статья 130. Оскорбление;

Статья 129. Клевета;

Статья 158. Кража;

Статья 163. Вымогательство;

Статья. 167. Умышленное уничтожение или повреждение имущества;

Статья 137. Нарушение неприкосновенности частной жизни;

Статья 138. Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

    Однако в ОВД ’'Даниловский” и Симоновской межрайонной прокуратуре в перечисленных мною выше преступных деяниях, совершенных и совершаемых в отношении меня ни состава,  ни события преступления почему-то , как ни странно,  не увидели.

 С прискорбием приходится констатировать, что в наше время жить одной в хорошей  Московской квартире — смертельно опасно,  особенно, если ты уже человек не очень молодой, да еще и не принадлежишь к числу представителей коренных народов России

/ даже если родилась в Москве и всю свою  жизнь здесь прожила /,  да еще, если ты имеешь к тому же какие-нибудь внешние физические недостатки, не слишком красива / не слишком обаятельна и привлекательна /. с 98% - ной степенью вероятности в этом случае ра¬но или поздно ты обязательно станешь жертвой каких-нибудь преступников, коих в нашем государстве развелась тьма-тьмущая, в связи с полной безнаказанностью чинимого ими разбоя.

    Моя двухкомнатная квартира в центре Москвы стоимостью  270  тысяч долларов /по состоянию на 2007 год/, со всеми жизненными благами в непосредственной близости от дома / метро, все виды наземного транспорта, многочисленные магазины, рынок, службы быта, банки, почта, кафе, рестораны, аптеки, школы, детские сады, ясли и всё прочее , что требуется человеку для того, чтобы чувствовать себя счастливым / - это тот лакомый кусок, за который преступная, уголовная нечисть, с которой мне пришлось столкнуться, способна умертвить даже родную  мать, не говоря уже о таком человеке, как я.

    Быстро продав квартиру, освободившуюся после смерти убитого ими одинокого человека, преступники получают возможность долгие годы безбедно, праздно существовать,  жить припеваючи, нигде  не работая.

    Слияние бандформирований, различных фашистских организаций с правоохранительными органами и другими структурами государственной власти и: как следствие разгул безнаказанного бандитизма в стране, бандитско-фашистский террор,  произвол, беззако¬ние -  позор Российского государства.   Подобное преступное слияние, представляющее угрозу для каждого честного гражданина страны, порочит великое государство в глазах  мировой общественности и, в конечном счете,  может привес¬ти страну к катастрофе. Безнаказанные, скрытые от глаз людских,  бандитско- фашистские операции зачистки, под кодовым названием  «снегурочка» с использованием радиоволновых , И К , радиоактивных и акустических излучателей в качестве орудия убийства ни в чем не повинных граждан, зачисленных  преступниками в разряд  «человеческого мусора»,  ничем  хорошим для большинства населения страны закончиться не могут 

 

 7 июля 2008 г.                / Рабовская  Н.К. /

 

  Письмо от гражданки России Рабовской Натальи Карловны 03 апреля 2012 г.

 

 

  Видео-интервью: Рабовская Н.К.     о психотронном воздействии  

 

 

 

  От МОСКОМЭКО. 

   В 2013 году  (не знаем точную дату) Рабовская Наталья Карловна была убита психотронными террористами. Она очень хотела быть свободной от них и жить счастливо, но не дали. Ей психотронными излучателями сделали  дистанционно рак груди. Врач-онколог вместо того, чтобы ее лечить, отправила Наталью Карловну, когда она сказала ему об ожогах на груди, в психбольницу. Пока она там находилась, у нее кровь хлестала из груди, но ее упорно держали в психбольнице. Она обращалась во многие правоохранительные органы, но никто ей не помог. Когда члены нашего комитета были у нее и делали видеозапись ее рассказа о психотронном воздействии, мошенничестве с квартирами, она сказала: «Я вижусь с вами скорее всего в последний раз».            

 

      Светлая память Рабовской Наталье Карловне. Пусть земля ей будет пухом.

 

    Когда закончатся истязания людей, и будет остановлен психотронный геноцид?!

 

Октябрь 2013 г.